Улица Корсо Венеция Милан Corso Venezia

Милан улица Корсо Венеция шоппинг и достопримечательности

Шоппинге в Милане - поход по магазинам и тур по итальянской культуре

Музей Museo Civico di Storia Naturale, Corso Venezia, 55
Tél. : +39 02 88 46 32 80
Часы работы: 09:00-17:30. Пн- выходной

Планетарий Planetario Ulrico Hoepli, Corso Venezia, 57
Tél. : +39 02 88 46 33 40
Часы работы: Пн 9-17, Вт 9-22, Ср 9-17, Чт 9-22, Пт 9-17, Сб 15-16.30, Вс 15-16.30

Corso Venezia – одна из центральных улиц Милана, где есть всё, что душе угодно – бутики, парк, уличные кафе и рестораны. 
Прогуляться по этой улице стоит для того, чтобы полюбоваться сочетанием строений эпохи ренессанса, барокко, рококо и неоклассицизма. 

Однако, шоппинг вовсе не уступает культурным достопримечательностям.  
Бутики на улице Корсо Венеция Corso Venezia : 
Alberto Guardiani, Allegri, Booksfield, Braccialini, Burberry Brit, Christofle, Claudio Calestani, COS, De Padova, Dolce & Gabbana, Flavio Castellani, Gagà Milano, Gianna Meliani, Grimoldi, Liu Jo, Luciano Padovan, Marchina, Max & Co, MCS Marlboro Classics, Mec & Gregory’s, Missoni, Navigare, Nero Giardini, Nomination, Paolo Tonali, Pinko, Pirelli, Prada, Stone Island, Ultima Edizione, Wolford, Zara Home.

История и культура corso Venezia  улица Корсо Венеция, Милан

С Корсо Буэнос Айрес переход на Корсо Венеция. Он открывается двумя строениями в неоклассическом стиле (архитектор Вантини,1828), которые называются Порта Венеция. 
Здесь заканчивался город. 
Ворота можно считать отправной точкой второго кольца. 
При испанцах (1535 – 1706) по нему проходила городская стена, остатки которой можно увидеть, начиная от piazza Medaglie d`Oro, в ней было восемь ворот, служивших таможенными постами. Венецианские ворота назывались Восточными – Porta Orientale по имени древнеримских, стоявших на месте площади San Babila.

До начала XVIII века зона вокруг нынешнего корсо Венеция, тогда корсо Восточных ворот – corsia di Porta Orientale, являла собой довольно безрадостную картину (о чём есть соответствующие упоминания в классической литературе), а после начинается её освоение, в котором фигурируют имена важнейших для миланской истории архитекторов Пьермарини и Каньолы. 
Во время Наполеона (1796-1814) Корсо становится безусловным центром светской жизни, здесь собиралась на гулянье чистая публика, причём непременно в повозках. Если смотреть на архитектуру с этой точки зрения, то легко представить себе, как это могло быть.

Справа начинаются Giardini pubblici – городской сад. 
Судя по толщине деревьев и планировке, сад очень старый, положительный, на его аллеи так и просится каноническая женская фигура в широкополой шляпе, длинном платье и с раскрытым зонтиком. 
Оригинальный проект принадлежал Пьермарини. 
Это был первый в истории Милана общественный парк развлечений и отдыха с аттракционами, многочисленными водоёмами и примерами садово-парковой архитектуры. 
В нём два строенья, заслуживающих внимания. 

В начале, ближе к Воротам, находится планетарий (архитектор Порталупи, 1930). 
Как и все прочие, он похож на храм угасшей внеземной цивилизации. Или на мавзолей одного из её правителей. Он прекрасно смотрится в тени больших деревьев. 
А второе здание это Museo Civico di Storia Naturale – Общественный музей истории земли (открыт с 9.00 до 18/18.30). 
Он огромный, бесплатный и интересный, там даже есть макеты динозавров в натуральную величину. 
Само здание было построено в 1888-1893 Джованни Черути.

Если свернуть направо по виа Палестро, то в двух шагах находится Villa Reale – Королевская вилла (Поллак,1790, открыта с 9.00 до 17.30). 
Изначально заказ был сделан Пьермарини, который передал его своему ученику. 
Вилла, как и положено, исполнена в неоклассическом стиле. 
Королевской она стала называться после того, как послужила резиденцией Наполеону и его жене Жозефине, а заказчиком был граф Бельджойозо, надо думать, из весьма владетельного семейства, судя по тому, сколько раз встречается в Милане эта фамилия. 
Внутри с 1921 года находится Галерея современного искусства, которая создавалась из вкладов других музеев и частных лиц. 
Изначально она была задумана как компендиум всех тенденций в изобразительном искусстве, начиная со второй половины XIX века, и находилась в Замке Сфорца. 
Можно посмотреть, если есть тяга к именам: Сислей, Сезанн, Гоген, Тулуз-Лотрек, Мане, Боччоне, Де Кирико, Гуттузо, Канова. 
Рядом с ней находится Padiglione d`Arte Contemporanea (Гарделла, 1954) – Павильон современного искусства, построенный на месте бывших королевских конюшен. 
Это один из самых значительных примеров итальянской архитектуры 50-х. 
И очень красивый парк. 
Вернёмся на корсо Венеция...

Из других строений, заслуживающих внимания, следует отметить palazzo Bovara (Соаве, 1787, № 51). 
Великолепный пример неоклассической архитектуры, основанный на благородной простоте манеры XVI века. 
Здесь во времена Цизальпинской республики (Repubblica Cisalpina,1797-1802) было посольство Франции, 
и в 1800 году квартировал лейтенант шестого драгунского полка наполеоновской армии Стендаль, влюбившийся в Милан, в проспект Восточных ворот, где он провёл, по его словам, «l`aurore de ma vie» – зарю своей жизни.
К периоду Цизальпинской республики относится итальянский флаг. Три его цвета – белый, красный, зелёный – выражают братство, равенство и справедливость.
17-летний Стендаль приехал в Милан в июне 1800, тут же платонически влюбился в некую Анджелу Пьетрагруа, жену некоего чиновника из Палаты мер и весов, и с армией Наполеона отправился дальше. 
Через 11 лет он вернулся в Милан, коротко, по-военному, разобрался с Анджелой, о чём сделал на собственных подтяжках запись «21 сентября 1811, 11.30 утра», и вновь уехал. 
В 1813 Стендаль возвращается, снимает квартиру на corsia del Giardino (нынешняя via Manzoni), и Милан становится его постоянным местом жительства до 1821 года.
К тому времени он уже бросил писать на подтяжках и всё более склоняется к писательству на бумаге: пробует себя в критических и путевых заметках, начинает трактат De l`amour. 
В городе ему нравится решительно всё: театры (он был страстным поклонником Ла Скалы), памятники, диалект, обычаи, люди. 
Тогда же, наверное, случилась его концептуальная любовь. 
Это когда начальная невозможность обладания предметом страсти переходит в стойкий отказ – чаще подсознательный – от обладания. 
Душевный мазохизм весьма плодотворно влияет на творчество (Данте и Беатриче, Петрарка и Лаура). 
В данном случае предмет звали Матильда Висконтини, она была баронессой, женой польского генерала Дембовского и жила недалеко от Стендаля на месте нынешней арки, разделяющей piazza Belgioioso и piazza Meda (см. дальше). 
Это была женщина, исполненная духовных и физических прелестей, которые она после долгих сомнений вверила Уго Фосколо, интереснейшему писателю и сложному человеку, также квартировавшему неподалёку на via Sant`Andrea. 
Стендаль был безутешен, после он напишет, что с трудом удержался от соблазна покончить с собой. 
Однако удержался. 
В общем, в Милане ему было хорошо, но вот в патриотической среде, в которой у Стендаля и были друзья, пополз слух о том, что он австрийский шпион. 
Со своей стороны австрийская полиция из-за этой среды начинает проявлять к Стендалю самый пристальный интерес. 
И хотя оснований не было ни в первом, ни во втором случае, жизнь писателя в Милане сделалась невыносимой. 
В 1821 году Стедаль решает уехать. 
Для человека, представлявшего собственное надгробие в виде мраморной игральной карты, на которой написано по-итальянски «Enrico Beyele, milanese» (настоящее имя писателя Henri Beyle) это было тяжкое решение. 
Много лет спустя он напишет: «Я уехал из Милана в Париж, имея 3500 франков в кармане и намерение… выстрелить себе в голову, когда они закончатся. С разрывавшимся сердцем оставлял я город, в котором надеялся жить и умереть: казалось, я оставлял там жизнь».

По той же стороне идёт palazzo Castiglioni (Соммаруга, 1904, № 47). 
Эмблема итальянского Либерти, великолепный контраст между грубым камнем в основании, гладкой остальной поверхностью, богатством орнамента и фигурной отделки окон. 
Заказчик инженер Кастильони и архитектор Соммаруга объездили Европу, собирая информацию о новых тенденциях в архитектуре и дизайне интерьера. 
Результатом явилось совершенно тенденциозное для того времени здание, вызвавшее бурю полемики. 
Тем более, что по двум сторонам входной арки стояли две большие женские фигуры с обнажёнными попами. 
В конце концов, архитектору пришлось заменить их на цветочный орнамент, который, по мнению критики, оказался «лишённым пластики» – вот до чего расстроили человека!

Напротив, только левее, идёт palazzo Saporiti (Перего, 1812, № 40), строившийся по заказу некоего Беллони, управляющего игорными делами в Ла Скале, а Джованни Перего был одним из ведущих художников театра. 
Здание получилось роскошным, из чего можно заключить, что Ла Скала, во всяком случае, изначально, была не только храмом оперного искусства.

Via Senato направо, via San Damiano налево. 
Начинается первое кольцо, больше известное под именем Cerchia dei Navigli – кольцо Каналов. То есть, здесь была вода. 
Naviglio буквально означает «судоходный», поскольку корень этого слова navis (лат.) – корабль, навигация. Из французского, означает «пространство между колоннами» внутри католической церкви, поскольку церковь и есть тот корабль, который через бури и невзгоды привезёт верующих в землю обетованную. 
На углу Корсо и виа Сан Дамиано находится грандиозный palazzo Serbelloni (Кантони, 1793, № 16). 
Архитектор Кантони кардинально переделал здание XVII века, однако задняя часть и та, что выходит на виа Сан Дамиано, остались незавершёнными и сохранили свой прежний облик – это очень видно. 
Палаццо играл заметную роль в политической жизни: в 1796 году здесь квартировал Наполеон с супругой (до того, как получил в подарок Королевскую виллу), в 1838 Меттерних, в 1859 Виктор Эммануил и его большой друг Наполеон III.

И виа Сенато не без изюминки! 
В ста метрах от корсо Венеция особняком стоит здание с фасадом, образующим кривую: это palazzo del Senato (фасад Риккино, 1629). 
Изначально это был Colleggio Elvetico – колледж Гельвеция, основанный св. Карлом Борромео и готовивший священнослужителей для церквей на швейцарской территории, относящихся к миланской епархии. 
В 1787 году палаццо становится зданием австрийского правительства, 
в 1797 в нём размещаются законодательные органы Цизальпинской республики, 
после Сенат Итальянского королевства, 
а с 1872 здесь находится Государственный архив, в котором хранятся документы от 721 года и далее. 
Перед фасадом нелепый уродец – скульптура Миро`.

А в доме №2 по виа Сенато жил некто Филиппо Томазо Маринетти, состоятельный бездельник, пописывавший стихи, прозу, комедии, известные более в Париже, чем в Милане. 
20 февраля 1909 на первой странице Фигаро он опубликовал свой Manifeste du Futurisme. Побочный и закономерный эффект великой эпохи рубежа веков, когда жажда нового, вера в новое были столь сильны, что порою не могли не принимать эксцентрических форм. 
Футуристы требовали уничтожения литературного конформизма, маньеризма, академизма, признания новой эпохи, рождённой от машины и пара, что, в общем, было вполне логично и созвучно. Но также смерти музеям, прекрасным женщинам, синтаксису, здравому смыслу и тому подобную чепуху. 
Манифест наделал много шума и имел определённые последствия во всех странах, знакомых с литературой и изобразительными искусствами, но такая программа не могла иметь будущего: сам основатель и пророк Маринетти в конце концов стал членом Академии Муссолини.

От виа Сенато открывается новая перспектива: видны начальные здания корсо Витторио Эмануэле. 
На первом же углу справа большой магазин Dolce & Gabbana, напротив небольшой магазин Vicini, а между ними via della Spiga. Главная ось «золотого квадрата» высокой моды. 

Cправа внушительный портал с двумя кариатидами, изображающими Надежду и Милосердие (портал Риккино, скульптуры Казэлла, 1652, № 11). 
Это бывшая Seminario Arcivescovile – епископальная семинария, основанная св. Карлом Борромео в 1565 году на месте древнего монастыря San Giovanni, принадлежащего ордену умильятов (смиренных). 
Структура семинарии отражала общую для того времени тенденцию архитектуры к закрытости во внутренних пространствах.

Практически напротив семинарии находится casa Silvestri (Фонтана, конец XV века, № 10). 
Одно из крайне немногочисленных зданий Ренессанса, сохранившихся в Милане. 
Долгое время оно приписывалось Браманте, который оставил значительный след в архитектуре города.


И, наконец, площадь Сан Бабила. 
Св. Бабила был епископом миланским в эпоху раннего христианства.

В эпоху императора Максимиана (конец III века) здесь проходила городская стена, в которой чуть позже был сделан проход, ставший Восточными воротами. 
С экспансией городской территории (в пределах XII века) по нынешнему первому кольцу строится новая стена, которую окружает ров, заполненный водой, древние ворота переносятся в начало виа Сенато и получают новое имя: porta Renza. 
А Венеция начинает фигурировать в топографии только после 1859 года, когда итало-французская коалиция разбивает австрийские войска у Мадженты (Magenta), и два короля проводят рекреативный период в палаццо Сербеллони (см. выше). 
Милан, таким образом, был освобождён, но Венеция ещё целых семь лет оставалась под австрийцами. 
И в знак солидарности с итальянскими братьями, стонущими под игом захватчиков, на площади Сан Бабила начинают появляться строения в венецианском стиле, а корсо Восточных ворот переименовывают в корсо Венеция.

Нынешний фасад церкви относится к 1906 году (Бьянки), 
нынешний вид колокольни к 1926, 
поэтому они есть продукт стилизации, а сама церковь была построена в конце XI века, когда в архитектуре господствовал романский стиль. 
Перед церковью колонна (Робекко, 1626), на ней копошится маленький лев, которого ошибочно ассоциируют с символом св. Марка, то есть, с Венецией. 

Левее идёт via Durini, на месте которой проходила стена Максимиана, 
прямо corso Europa, 
правее корсо Витторио Эмануэле, 
направо corso Matteotti. 
Если пойти по нему, то второй поворот направо будет via Monte Napoleone – вторая главная ось золотого квадрата. 
А если никуда не сворачивать, то в считанные минуты поподаешь на piazza Meda. 

Площадь Меда была открыта в 1926 году, она сразу узнаётся по круглой металлической конструкции в центре. 
Это изделие миланского скульптора Арнальдо Помодоро (1980). 
Помодоро сделал несколько таких скульптур и раздарил их: одна (но там целая вселенная) установлена в Ватикане, ещё одна долгое время стояла в Москве на Комсомольском проспекте перед Дворцом молодёжи, а после была перенесена во двор Музея современного искусства на Петровке. 
На площади внушительные здания, построенные в самом начале 30-х годов и три главных направления: 
направо (по via Verri) на виа Монте Наполеоне; 
налево (по via Hoepli) к Собору Дуомо; 
а прямо –  на piazza della Scala к знаменитому оперному театру.
Можно прийти к Ла Скале совсем другим путём: от Собора через галерею Виктора Эммануила, но если всё же пройти от площади Меда, то можно заглянуть на piazza Belgioioso, отделённую от Меды огромной аркой ( и всп историю со Стендалем). 
Её ансамбль создавался в конце XVIII – начале XIX веков.

На piazza Belgioioso в начале via Morone стоит дом Alessandro Manzoni (1785-1873), фундаментального классика итальянской литературы, в котором он жил с 1814 по 1873 годы. Далеко не все знают Мандзони, поэтому мне трудно утверждать его фундаментальность, зато все знают Джузеппе Верди – язык музыки более универсален. 
Вот что писал Верди в своём письме графине Маффей, которая непременно хотела устроить знакомство двух классиков: «Как я завидую жене, что она видела этого Колосса! Я не уверен, достанет ли у меня смелости, даже если буду в Милане, предстать перед ним. Вы прекрасно знаете, сколь велико моё восхищение этим человеком, который, по моему разумению, создал не только величайшую книгу нашего времени, но одно из самых великих произведений человеческой мысли. Это не просто книга, но утешение всем людям». Так сказал о Мандзони Джузеппе Верди. 
«Величайшая книга» есть главный труд писателя роман «Обручённые». 
А встреча усилиями графини состоялась в этом доме в 1869 году.

И, конечно же, внимание падает на замечательный фасад Casa degli Omenoni (1565, via degli Omenoni, 3) чуть впереди справа. 
Дом принадлежал известному в то время скульптору Леоне Леони и, как заметил сам Вазари, по затейливости своих вещей не имел равных в Милане. 
Фигуры атлантов украшают фасад.
Над входом аллегория в виде двух львов, разрывающих сатира. 
Сатир это Клевета, а львы – явная аллюзия на владельца: его имя вполне можно перевести как «Лев Львовский».

Улица, которая выводит на площадь Ла Скала, совсем коротенькая, но её название важно с исторической точки зрения: via delle Case Rotte – улица Разрушенных домов. 
Дома были разрушены в самом начале XIV века, поскольку принадлежали семейству Торриани (делла Торре), которое соперничало с Висконти – первой династией миланских герцогов (1277-1447). 
Висконти были гибеллинами, Торриани гвельфами. 
Знакомые названия, но если у кого-то нет ясности в этом вопросе, то попробуем её внести.
В исторических разговорах об Италии часто звучат слова Священная римская империя. 
Откуда это понятие? 
После заката Западной римской империи в 476 году вновь образовалась единая Империя, глава которой находился в Константинополе в Византии. 
В VI веке итальянские владения империи делили готы и византийцы. 
Сначала возобладали готы, но в конце концов византийцы, и единство империи было восстановлено. 
Во второй половине VI века в Италию вторглись лангобарды (германцы, langobardi лат.) – длиннобородые или народ длинных копий, ДАЛИ ИМЯ ЛОМБАРДИИ). 
Территории византийского экзархата – владений – резко сократились, их центром становится Равенна, а Рим, формально принадлежащий Византии, неуклонно переходит во власть пап. 
В VIII веке попытки лангобардов захватить Рим привели к сближению пап с франками, французский король КАРЛ изгоняет лангобардов, в 800 году получает в Риме от папы императорскую корону и от истории прозвище ВЕЛИКИЙ. 
Единство империи вновь восстановлено. 
После его смерти империя делится наследниками на три части: Италию, Германию и Францию, императорская и итальянская короны становятся объектом многочисленных притязаний и военных конфликтов со стороны германцев, франков, итальянских знатных семейств, даже сарацин, в 846 году захвативших Рим, и всё это при активнейшем участии пап, так как светская власть должна была освящаться духовной. 
С конца X века наступает время Оттонов, германских королей, поскольку к тому времени Германия более других государств обладала политическим единством и военной мощью. 
Оттон I в 962 году в Риме был коронован императором, папа присягнул ему в верности, возрождённая империя получила титул СВЯЩЕННОЙ, но Франция в неё уже не входила. Начавшаяся в самом конце XII в Германии борьба за власть между группировками Гогенштауфенов (правящей) и баронов Вельфов (которых поддерживал Святой престол), расколола всю Европу. 
В Италии формируются два политических полюса: папы и императоры. 
Соответственно, происходит разделение итальянского общества: сторонники папы называют себя ГВЕЛЬФАМИ (от фамилии Вельфов), сторонники императора ГИБЕЛЛИНАМИ (от названия резиденции Гогенштауфенов замка Вайблинген). 
В качестве отличительного знака гибеллины увенчивали стены своих замков раздвоенными закруглёнными зубцами, гвельфы раздвоенными прямыми.